Сидни Поллак, Николь Кидман и Шон Пенн объявили о готовности к борьбе с африканским апартеидом собственными силами. Так на свет появилась "Переводчица" - единственный фильм, который Организация Объединенных Наций позволила снять в своих кабинетах. Но насколько он близок к истине? Об этом с корреспондентом Страны.Ru Марией Свешниковой беседовал переводчик Леонид Володарский.

Когда-то в шестидесятых советский эмигрант, родившийся в еврейской семье, Сидни Поллак мечтал стать актером и даже дебютировал с Робертом Редфордом на большом экране в фильме "Военная охота". У Поллака уже тогда было весьма обостренное понятие мировой несправедливости и засилия зла. Только он не знал, как с этим бороться, а потому и попробовал проявить свои переживания в фильме "Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?". Позже, достигнув согласия с самим собой, Поллак увлекся работой над "Тутси", "Сабриной" и "Тремя днями Кондора", чем снискал в сердцах миллионов зрителей безграничную любовь. Но его собственное сердце билось неспокойно, пока он помнил, что ему еще есть с чем бороться. И Поллак создает "Иеремию Джонсона", "Якудзу" и "Гавану". Так он и дошел до "Переводчицы".

Завязка исполнена интриги. Африканка Сильвия Брум (Николь Кидман) сидит в настоящей переводческой будке настоящей ООН и, наученная правильной монотонной интонации, переводит тексты выступлений. Тут же наступает непредвиденная ситуация, и охрана всех выводит из помещений. Но Сильвии приходится вернуться поздно вечером: ведь она забыла любимую африканскую флейту, а переводчица не только прекрасно играет, но еще и дает уроки мастерства на этом инструменте. Благо, среди американцев полно желающих овладеть премудростью игры именно на африканских инструментах, чему научить может только белая переводчица ООН. Зайдя в собственную кабинку, она слышит о готовящемся покушении, хотя заговорщики шепчутся на одном из самых редких африканских диалектов. Но, к счастью, Сильвия понимает разговор на языке, которым владеют не более четырех тысяч африканцев. Она сразу включает свет в кабинке, чтобы прячущиеся внизу заметили хоть кусочек ее прекрасного лица, а потом долго и бестолково мечется из угла в угол, выражая собственную обеспокоенность тем, что не может найти выход.

Но киллеры отнюдь не дураки, и сразу, с утра пораньше начинают ее преследовать и даже пытаются убить. Так Николь Кидман встречает в своей жизни федерального агента Тобина Келлера (Шона Пенна). Дальше они проходят длинный путь от взаимного недоверия к абсолютной привязанности, узнают, что у каждого в семье по трагедии с трупами любимых и родных. А у Сильвии за плечами еще и партизанский отряд, возглавляемый родным братом и любимым (позже убитым африканским вождем), и кого-то убить ей самой тоже ничего не стоит, просто она решила изменить мир с помощью дипломатии и переговоров.

Финал окажется сюрпризом лишь для того, кто впервые придет на сеанс триллера. Большинство же сумеет его предугадать с точностью до 78% в первые 15 минут, а остальные два часа будет наслаждаться умением героини Кидман читать. Синхронисты лишены эмоциональности, и легкое возбуждение зритель почувствует в моменты, когда Кидман бросается чирикать на замысловатом "заморском" языке. Незначительная неловкость за героическую дочь африканского племени наступает в те моменты, когда она начинает произносить лозунги о необходимости возвращении к своим корням, на родину, где погиб ее любимый, которому черный цвет кожи не позволил соединить с Кидман свою судьбу.

Гораздо сильнее зал реагирует на Шона Пенна. Большой актер, взрослея, не утратил своего обаяния и мастерства, с которыми он играет любую роль, от комика до трагика. Одна беда, в любом из последних фильмов ему предназначен удел слезливого романтика. И Шон плачет, когда убивают его дочь или любимую, плачет, когда узнает о великой трагедии африканского народа, и наступает момент, когда начинает казаться, что он только и способен плакать. В целом, вместо рассказа о любви и приключениях ооновской переводчицы Поллак провел двухчасовую политинформацию. Вкратце ее тема такова: свободу африканскому народу, мирные переговоры с повстанцами, разрядка и окончание холодной войны.

С тем, что фильм "Переводчица" никакого отношения как к профессии, так и к ООН не имеет, согласен и известный "антисоветский" переводчик западных фильмов Леонид Володарский.

- Леонид, возможна ли такая ситуация, в которую попала героиня Николь Кидман в действительности? Есть ли опасность для переводчиков в ООН?

- Самая большая опасность - наушники неправильно надеть, тогда уши потеют. Американцы сильно отличаются от наших "творцов", они не представляют себе, что значит постоянно работать, искать новую форму. Я прекрасно представляю себе, как снимался этот фильм. Некто попал в ООН, и ему сказали, что там есть переводчики. И он подумал: а вдруг она что-нибудь услышит? И все, у него пошла мысль: а когда-нибудь показывали переводчиков в ООН? Здесь переводчица - это фон, но для американцев это может быть интересно как завязка. Тут от перевода ничего нет, кроме названия. Завтра они придумают портного, это ведь только у нас из фильма в фильм переходят олигарх, вор в законе и профессиональная красавица.

- Вы давно не занимаетесь переводами фильмов. Почувствовали ли вы какие-то сложности сегодня при переводе фильма Поллака?

- Практики, конечно, давно не занимаюсь, и если бы я сейчас послушал свой перевод, то нашел бы достаточное количество огрехов, того, что я сказал бы по-другому, и я бы не заикался и не путал падежные окончания. Но что касается уровня перевода фильмов (хотя не мне об этом судить), то это как езда на велосипеде. Если ты один раз научился ездить, то и потом сядешь и поедешь.

- Как вы учились синхрону?

- В институте есть такой курс "Теория перевода". Правда, когда я учился, мы считали, что каждый из нас умнее всех, и эта "Теория" нам абсолютно не нужна. А преподавал нам ее совершенно гениальный человек - Виктор Юрьевич Розенцвейг, родной брат легендарной советской разведчицы, он и сам отдал всего себя работе в Коминтерне. Так вот, на первом же занятии Виктор Юрьевич нам сказал: "Вы будете переводить много чуши, люди, которых вы будете переводить, неграмотны, плохо говорят и говорят слишком много. Поэтому первая заповедь переводчика - это упрощение". Это везде работает, и есть компенсации в переводе - здесь ты выпустил, а там добавил. Но это уже кухня, а на кухню дилетантов пускать нельзя.

- Ваша работа могла быть расценена как антисоветская. Вас когда-нибудь преследовали сотрудники КГБ?

- Я был переводчиком и только переводил. А искать во мне диссидентскую душу не стоит, потому что я выполнял исключительно все требования сотрудников Комитета государственной безопасности СССР, и они проявили себя в высшей степени корректно: не было никаких угроз (я не говорю, что дыбы не было и иголок). Их интересовало только одно, и это было совершенно понятно в той обстановке. Потому что за тем обрушившимся валом иностранных фильмов они предполагали широкомасштабную организованную диверсию западных спецслужб. Но как только они убедились, что ее нет, они все вернули. Я не чувствовал никакой опасности, и мне неизвестно, что пострадал хоть один переводчик. Единственное, свидетелями по разным делам мы ходили к ним, как на работу, потому что то здесь арестовывается человек, торгующий кассетами, то там. И у них на кассетах 3-4 одних и тех же голоса. И, естественно, человек, обладающий тем голосом, должен был быть вызван свидетелем.

- Вам сегодня приходится цензурировать фильмы, которые вы переводите?

- Нет.

- Популярный сейчас переводчик, называющий себя Гоблином, утверждает, что большинство переводов грешит неточностями. Вы согласны с ним?

- Редко, но бывает так, чтобы текст фильма дали до озвучки, и я успеваю с ним ознакомиться. Но в основном такого не бывает. Если кто-то говорит, что у него на фильм уходит два месяца - он плохо работает. Потому что если есть текст и есть компьютер, есть Интернет, то на фильм требуется три дня хорошей плотной работы. Правда, есть еще одна вещь - надо уметь переводить. Сегодня очень у многих людей бытует превратное мнение, что если он знает английский и русский, то он умеет переводить. Это большая ошибка. Было время, когда в течение лет 2-3 я переводил минимум 3-4 фильма в день, а то и по 7. У меня даже не было 10 минут, чтобы понять, кто как разговаривает. Отсюда многие фильмы были не переводом, а пересказом. И от этого никуда не деться: если ты, не зная сюжета, начинаешь говорить, ты себе все забиваешь. То, что уровень перевода фильмов ужасающ что в кино, что на телевидении - это понятно: денег не платят, работа тяжелая, монтажный лист не всегда дают. И иногда получаются совершенно потрясающие вещи. Например, у нас в американской полиции почему-то все офицеры. И таких примеров у нас бесконечное множество. Не дай Бог, люди узнают хотя бы о 20% того ужаса, который сегодня творится в переводе.

Источник: Страна.Ru http://www.strana.ru/stories/03/04/17/3319/253638.html